![]()
![]()
Мир меняется. И чем больше дата на календаре, тем быстрее меняется мир. Меняется представление о, казалось бы, обыденных, привычных вещах. Каких-то 40-50, даже 30 лет назад никто и помыслить не мог, что питьевую воду, что мы в неограниченных количествах потребляли из крана, - оплачивая, разве что, доставку, но не саму воду, - придется покупать. Сейчас покупка питьевой воды – обыденность, а где-то и необходимость. Приходит очередь другого явления, с которым мы, казалось бы, рождаемся, которое приходит к нам также естественно, как приходит солнечный свет, воздух, та же вода. Я говорю о языке. Том самом русском языке, на котором мы говорим и на котором пишется этот материал.
Я вспоминаю свои школьные годы. Окончив школу, в дополнение к аттестату мы получили целых два документа о профессии: удостоверение пользователя персонального компьютера, для чего мы раз в неделю на два часа ходили в учебно-производственный комбинат; и документа о прохождении курса металлообработки, где говорилось о прохождении теории и практики работы на металлорежущих станках и присвоении аж третьего разряда. Пользоваться компьютером пришлось потом учиться снова и снова, стараясь поспеть за стремительно развивающимися «софтом» и «железом», так что документ не особо пригодился. А вот документом по металлообработке получилось интереснее. Я был из тех, кто сумел после школы сразу поступить в институт и для меня документ остался просто памятью о школьных годах. А вот те мои одноклассники, что после школы пошли работать, рассказали, как они устраивались на работу. Когда в отделе кадров посмотрели на их документы, кадровики, что называется, «хмыкнули», однако отправили работать не разнорабочими, не уборщиками производственных помещений, а учениками к токарям, фрезеровщикам. Да, это был даже не диплом ПТУ, однако основы техники безопасности мы знали, и уверенно отличали суппорт от задней бабки, а резец от фрезы. К тому же подпись М.А. Шермана - нашего учителя труда много значила на предприятии, куда ребята устраивались. То есть со всеми оговорками, моих одноклассников восприняли как, пусть низкого уровня, но профессионалов.
А в последние годы и десятилетия, поработав с иностранными языками, иностранной литературой, столкнувшись с необходимостью различать и понимать «китайский английский», «немецкий английский», «American English», столкнувшись с множеством профессиональных сленгов, познакомившись с разного рода «мовами», «падонкафскими языгами», я вдруг осознал, что наш русский язык, который мы воспринимаем как обыденность, которая попадает к нам автоматически, и который мы используем не задумываясь, требует профессионального подхода. Там есть свои профессиональные тонкости, своя техника безопасности, свои права и своя ответственность.
Самое интересное, что в средней школе нам лингвистическое образование дают. На протяжении когда-то десяти, а сейчас одиннадцать лет школьникам преподают теорию и практику русского языка, да еще и с практикой практического использования в виде курса русской литературы. И я, и мои дети учились читать, писать, заучивали правила, писали сначала изложения, а потом сочинения. Учителя судили нас, определяли наш уровень и ранг – выставляя оценки. Кто-то оценивался на «отлично», а кто-то на «удовлетворительно». Подготовка была и остается серьезной. Но отсутствует главное – профессиональный допуск, дающий право работать с языком, где определяются права и ограничения владельца допуска, а также ответственность того, кто обучил за того, кого научил. Сейчас любой, кто умеет писать и читать по умолчанию получает право использовать русский язык на любом уровне сложности – от подворотни до Государственной Думы, в любой сфере от написания художественных текстов до отдания команд. И нигде, никак, никем не гарантируется, что человек будет использовать язык правильно – профессионально в соответствии с правилами языка, применительно к ситуации и множеством иных обстоятельств. Решая задачу, ради которой используется язык, и не разрушая сам язык.
Не только школа, никакое другое учебное заведение не озадачивается вопросом определить профессиональный статус пользователя русского языка. У нас есть профессиональные преподаватели русского языка и литературы, есть исследователи русского языка и литературы, есть переводчики с/на русский есть еще масса специальностей. Но нет профессионального пользователя русского языка. Того, кто использовал бы язык как требует сам язык – по назначению и не разрушая.
Думается, начинать надо со школы. Именно там надо закладывать профессиональный – то есть квалифицированный и ответственный подход к языку.
